“ПРОЦВЕТАНИЕ” ВОСТОЧНОЙ ПРУССИИ: МИФ И РЕАЛЬНОСТЬ
Нередко в нашей местной прессе можно встретить заявления: мол, Восточная Пруссия кормила пол-Германии, а Калининградская область не может даже себя прокормить. В основном подобные заявления любят делать “краеведы” вроде В. Храппы, не имеющие даже специального исторического образования, которые готовы молиться на любой сарай, если только он немецкой постройки, и попутно со злорадством оплевывать все русское и советское. Думаю, что неплохо бы сделать экскурс в историю, чтобы посмотреть, правы ли эти “краеведы” или нет.
На самом деле, до самого своего конца в 1945 году Восточная Пруссия была отсталой аграрной провинцией. Как писал специалист по экономической географии Германии В. Фольц: “… мы должны окончательно порвать с известными устаревшими мнениями, будто бы сельскохозяйственный восток … снабжал остальную часть Германии”. Житницей Германии Восточная Пруссия быть не могла хотя бы потому, что средняя урожайность зерновых в 1878 – 1887 годах здесь составляла всего 8,9 центнеров с 1 га (для сравнения, средняя урожайность зерновых в 1990 году в Калининградской области составляла 26 центнеров с 1 га и лишь после ельцинских “реформ” упала до 17 центнеров с 1 га в 1995 году). В 1904 – 1913 годах восточнопрусский показатель возрос и составил 16,7 центнеров, что дало возможность пруссакам относительно небольшое время вывозить излишек хлеба в индустриальные районы Германии. Но рекордных урожаев в 70 – 80 центнеров с 1 га, о которых иногда пишут наши современные доморощенные “пруссаки”, здесь никогда не получали. В Восточной Пруссии большее развитие, чем земледелие, получило животноводство, экспорт мяса в остальную часть Германии начался еще в 50-е годы 19 века. Но опять-таки, говорить и каких-то сенсационных успехах и здесь не приходится, и это отмечают все серьезные исследователи, не погрязшие в германопоклонстве. Так, Г. В. Кретинин пишет: "… особого значения в какой-либо отрасли экономики Германии Восточная Пруссия не имела” (Очерки истории Восточной Пруссии. Калининград, 2002. – С. 349).
После окончания первой мировой войны и серьезных территориальных потерь руководство Германии стало возлагать на Восточную Пруссию особые надежды как на важный регион по поставке продовольствия, тем более что в этой провинции осталось немало неосвоенных земель. Стали выделяться финансовые дотации, но в целом надеждам германского правительства не суждено было сбыться. Все карты смешала природа.
В 1924 году урожай зерновых почти погиб, удалось собрать немногим более высеянных семян. В 1925 году наводнение вновь погубило значительную часть урожая. К тому же вспыхнула эпидемия ящура, что привело к вынужденному забою большого количества скота. Следующий, 1926 год, также стал неурожайным. Эту информацию полезно было бы
знать людям, любящим рассказывать анекдоты, что у советского сельского хозяйства было четыре проблемы: весна, лето, осень и зима и ставящие ему в пример аграрный сектор Восточной Пруссии – там якобы была тишь, гладь и божья благодать, и погодные катаклизмы его не затрагивали! То же самое и насчет утверждений, что сельское хозяйство СССР было только черной дырой, бессмысленно поглощавшей огромные капиталовложения.Чтобы вывести сельское хозяйство Восточной Пруссии из бесконечного кризиса, имперское правительство за 1928 -–1931 годы выделило в качестве помощи восточнопрусским земледельцам более 350 рейхсмарок помощи. Большая часть денежных субсидий выдавалась безвозмездно. Эти вливания облегчили положение аграрного сектора экономики Восточной Пруссии. Тем не менее, ожидаемого крутого подъема так и не произошло, а неурожай 1931 года снова поставил аграриев на грань краха и неплатежеспособности. Понадобилась серия дополнительных мер, чтобы избежать худшего.
Пришедшие к власти в 1933 году нацисты пытались оживить сельское хозяйство провинции капиталовложениями для создания запасов продовольствия в ходе подготовки к войне. Но, как сообщает немецкий историк К. Тилицки, большая часть сельхозпроизводителей так и не вылезла из долгов и сельское хозяйство
в целом было столь же малоспособно создавать ресурсы, как и промышленность. Поэтому пришлось идти на крупные закупки сельхозпродукции в СССР. Ф. Гаузе пишет, что перед самой войной в 1941 году все склады в Кенигсберге были забиты пшеницей, ячменем и кукурузой из Советского Союза. Однако уже вскоре после начала войны, в 1941 году, даже те продукты, выдача которых была строго регламентирована, часто задерживались или выдавались не в полном количестве. Обычными стали сбои с обеспечением хлебом, а осенью стала ощущаться нехватка фруктов. В сентябре баснословно возросла цена на масло. В целом, пруссаки снабжались продуктами питания явно хуже, чем жители остальных районов Германии. Вряд ли, конечно, такая ситуация могла бы возникнуть уже в столь успешном для немецкой армии 1941 году, если бы Восточная Пруссия была бы действительно “житницей Германии” или хотя бы обладала самодостаточностью в обеспечении себя продовольствием. Далее ситуация складывалась еще хуже. Например, в источниках зафиксировано, что в результате ухудшения питания жителей Восточной Пруссии среди них широко распространились такие заболевания, как фурункулез и цинга.Так, на наглядных примерах видно, что “процветание” сельского хозяйства в Восточной Пруссии следует отнести к тому же разряду небылиц, что и сказки, которыми потчует калининградцев небезызвестный ведущий передачи “Кенигсберг-13” С. Трифонов.
