После событий 11 сентября, когда началась агрессия против Ислама и афганского народа, в западную прессу по невидимым каналам стали просачиваться переведенные с арабского языка коммюнике и заявления, подписанные именами «мулла Омар», «шейх Усама бен Ладен», «шейх Айман аз-Завахири». Теперь-то известно, что их переводил с языка оригинала и доводил до сведения читающих масс некто Дэвид Мьятт – известный нацист, лидер террористической скинхедовской группировки Combat18, один из ветеранов британского ультраправого движения. Дэвид Мьятт, он же Абдель Азиз ибн Мьятт.

Мьятт родился в 1953г. в Восточной Африке, детство провел в Сингапуре, изучая в качестве хобби древнегреческий язык и восточные боевые искусства. Страсть к боевым искусствам проявится позже – когда в юности он переедет в Лондон и станет уличным бойцом, участником погромов этнических меньшинств и получит скандальную известность как активист неонацисткой Column88. Страсть к языкам проявится еще позднее – когда он уедет в Каир, выучит арабский и начнет самостоятельно осуществлять перевод смыслов Священного Корана.

Дэвид Мьятт – автор огромного числа публикаций, от пособий по городской партизанской борьбе (за авторство которой угодил в тюрьму – правда, для него это было не в первый раз) до принципов освоения космического пространства. Не может не насторожить, однако, что во всех своих работах автор проводит последовательную линию, подразумевающую прогресс человечества, необходимость нахождения гармонии с природой, построение федерации экологически и расово чистых белых communities. Причем, эта же тематика развивается и после официального «перехода» Дэвида Мьятта – Абдель Азиза ибн Мьятта – в Ислам.

Надо признать, что Мьятт, все же, достаточно честен. Он признает, что все его увлечения, касающиеся построения «Галактической Империи», «космического Рейха» на началах «народной арийской этики» не имеют к Исламу ровным счетом никакого отношения. Потому он делает вывод, что достижение «светлого будущего» возможно несколькими путями, в том числе как через Ислам, так и через национал-социализм. А вот это уже неверно в корне. Говоря о возможности нескольких путей, Мьятт уравнивает Ислам с национал-социализмом. Между тем и цели, и суть этих явлений – различная. Национал-социализм сегодня, если и может быть для чего-то быть использован – то для построения нового олигархического Рейха, нового мирового порядка. Если же взять старый национал-социализм 30-х годов в чистом виде, в котором действительно содержалось зерно кшатрийского «восстания против современного мира», то он останется не более чем уделом маргиналов. (Впрочем, сказанное относится и к феноменам ультралевого спектра.)

Почему же западный человек, прекрасно осознавая и вроде бы даже принимая смысл исламской доктрины, тем не менее остается барахтаться в стихии куфра, намеренно цепляясь за созданные человеческим сознанием идолы? Почему он пытается уравнять акт Бога – ниспосланное Им Откровение, - и творение, пусть и когда-то величественное, человеческого разума? На самом деле, в сознании западного человека – и в праворадикальном сознании, как ни странно, этот стереотип проявляется сильнее всего – именно человек поставлен в центр бытия, сделан предметом обожания. Исторически это объяснимо тем, что западный дух все-таки есть порождение некоего восстания духа против власти голой метафизики, присущей т.н. «восточному» сознанию. Но в этом отношении Ислам также является в каком-то смысле западным явлением – только восстанием духа, доведенным до логического конца, а не остановившемся на гуманистических формах, поклонении человеку и сверхчеловеку. Подлинная трагедия заключается в том, что, не выразив эту истину в терминах современного понятийного аппарата, исламская теология не может и донести ее до сознания западного человека. Зато в исламской мысли чрезвычайно развито изложение доступным языком другой, противоположной тенденции, являющей собой отход от достигнутых пророческим Откровением высот обратно в сферу тагута. Такие формально мусульманские институты, как суфийские тарикаты, по сути приблизились к той же отметке на шкале ослепления человеческого духа, что и общечеловеческое сознание западного обывателя – бывшего титана, бывшего Прометея. Поэтому все эти Идрис Шахи и Гурджиевы, тиджанийцы и ниматуллахи пользуются такой популярностью в современном мире. Не обошлось и без влияния на правую среду – шейх Абдель Кадер с движением «Мурабитун», его коллега Ибрагим Вдильо, итальянские шейхи Палацци и Палавиччини…

Но Исламу как революционному движению такие попутчики, такие соратники – только обуза. Потому что не избавившись от комплекса тагута, они приносят этот свой комплекс в Ислам, усиливая и без того заметные в Исламском мире недоброкачественные тенденции. Гуманизм (будь он хоть левого, хоть правого толка) есть то, что следует преодолеть. И этому должно способствовать возрождение подлинной исламской теологии.