А заварилась эта каша в конце апреля этого года, когда в Зеленоградске появились листовки с резкими высказываниями в адрес главы района Владимира Шегеды и его московского тезки - президента страны.
Под подозрение правоохранительных органов сразу же попал местный приверженец идей Эдуарда Лимонова Михаил Костяев. Следствие закончилось довольно быстро, и материалы были переданы местному мировому судье Басенко. Служитель Фемиды, узнав, что речь идет об оскорблении президента, а сам президент при этом не опрошен, пришел к выводу, что следствие допустило ущемление прав гражданина Путина. Дело было возвращено в Зеленоградскую прокуратуру для устранения нарушения.
Там с такой постановкой вопроса не согласились и опротестовали вердикт в более высокой инстанции - Зеленоградском районном суде. И не без успеха. Решение Басенко было отменено. Все вернулось на круги своя.
Но и Костяев оказался не лыком шит. Тут же вместе со своим адвокатом Мэри Степанян, которая, кстати, защищает его совершенно бесплатно, написал кассационную жалобу в областной суд. И вот 26 октября состоялось заседание коллегии по уголовным делам, на котором три судьи приняли решение отменить постановление апелляционной инстанции. В связи с этим дело, согласно решению мирового судьи, было вновь направлено в Зеленоградскую прокуратуру.
Михаил Костяев таким решением удовлетворен.
- Как можно определять, оскорблен человек или нет, не спросив его мнения, - рассуждает он. - Если Путин действительно оскорблен, он должен сообщить об этом следствию, как это сделал Шегеда.
- А как вы себе это представляете? - интересуюсь у Михаила, - следователи Зеленоградской прокуратуры поедут в Москву? Или, может, Путина вызовут повесткой?
- У президента есть здесь полномочный представитель, - ответил за Костяева лидер местных нацболов Денис Оснач, пришедший в суд поддержать однопартийца. - Может, он сможет решить этот вопрос?..
Представитель областной прокуратуры Галина Топорищева прокомментировала сложившуюся ситуацию крайне скупо. Она заявила, что изначально решение мирового судьи не могло быть обжаловано, поскольку это не предусмотрено уголовно-процессуальным кодексом. О том, каким образом прокуратура собирается выходить из сложившейся ситуации, она не сказала ни слова.
